Look Gorky: ​ Проклятое марта, или Один день в тысячу лет (парт севен, строго 18+)

Датчик движения пискнул один раз, затем другой, а затем заверещал как хомяк под сапогом.

Лейтенант Горман вскинул бронированный кулак, покрутил пальцем, и группа спасения мгновенно влипла в стены коридора, активируя разгонные батареи импульсных винтовок.

— Тихо, джентльмены, без глупостей — сообщил издалека по общему каналу Бишоп. — Они могут быть инфицированы. Это комплексная инфекция, называемая «несвидомостью», то есть, отсутствием сознания. Мова — лишь один компонент пси-антидота. Мы с Рипли работаем над программой полной детоксикации. Тут есть еще «шанування», «повага», «воля», короче все в тугой клубок заплетено. Мы пытаемся разобраться. Альфа-версию антидота можете транслировать пораженным в пределах прямой видимости. Бета-версию попытаемся разработать в течении получаса и зарузить на ваши тактик-блоки. Прием, Бишоп.

— Почему дальше нельзя транслировать сигнал? — спросил Горман? — Из-за отсутствия электричества? Мы можем подогнать танк с коровой и загрузить его аккумуляторы напрямую на станцию через переходник. Энергии броневика хватит лет на семьдесят, чтобы эту ржавую фавелу освещать.

— Из материала стен украдено все, кроме говна. — ответил по радио Хикс. — В прямом смысле. Говно, немножко фанеры и дюралюминия. Говно не пропускает сигнал, это ограничение на поражение органики, наложенное Компанией. Кто-ни будь, дайте там по еблу Берку. Сорри, компаньерос, дайте ему по фейсу. Мы в подземелье из говна и фанеры. Старайтесь не применять огнеметы, это говно горит, а доля этиловых паров в атмосфере зашкаливает за все показатели.

Картер Берк тихо отполз за угол

— Что с ребенком? — спросила в ларингофон Дитрих.

— Умылась, съела шоколадку и спит, — кратко ответил Бишоп.

Датчик движения снова заверещал, а затем из перекрестного коридора донесся грохот смартгана.

— Готовность! — сказал Горман. — Это наш день. Гоу-гоу-гоу!

***

Из перекрестья коридоров появилась Васкес, одной рукой волокущая по полу Дрейка, ухватившись за горжет его брони, а другой рукой нажимая триггер смартгана. За Дрейком тянулась широкая кровавая полоса. Панцирь Дрейка был словно изжеван и выплюнут крокодилом. Умная машина смарта на подвеске Васкес водила огнедышащим жалом по профилю коридора, опустошая заплечный боезапас стрелка.

— Васкес, мы здесь! — рявкнул Горман. — Отходим!

Васкес тут же развернулась, и дала очередь из смарта по своим. Умные пули «конгрев», сработавшие по системе распознавания «свой-чужой» замысловатыми зигзагами облетели морпехов, но одна из них отрикошетила от стены из говна и попала в живот Вержбовски, который бесшумно вышел из темноты станции вместе с Хиксом. Морпех сложился и лег на пол.

— Шо, блять, братья, спиздили у нас газ? — прошипела оскаленная Васкес, с лицом, перемазанным розовой помадой с блестками. — А у нас за вас диды ваевали! Суки, хахлы, ненавижу всех!

Оператор смарта опять нажала триггер, но опустошенный заплечник выдал только писк, а монитор оружия замигал красным на цифре «ноль».

— Даю бета-версию мобы, — прошелестел в наушниках голос Бишопа. — Грузите и транслируйте!

Горман надавил на сенсор тактик-блока. Пошел сигнал. Васкес тоже сложилась вдвое и легла рядом с подстреленным ею Вержбовским. Дрейк, уже, кажется, не дышал. По коридору нарастал топот. Хикс выпустил из подствольника импульсной винтовки три гранаты, отрикошетивших в перекрестный проход. Оттуда полыхнуло огнем и жаром. Топот стих.

— Заїбця, ахуєть — сказал Хикс, — В нас два «трьохсотих», один «двухсотий» таще одна єбанута на всю голову пиздося.

— Корректирую «бету» мовы, — отозвался Бишоп. По общему каналу прошел короткий треск, тактик-блоки команды перегрузились.

— Вибачте, панове, за нечемність. Двоє фізично поранених, та одна м бути психічно. Тра виходити. Пане лейтенанте, командуйте. Прошу.

— Перепрошую, — ответил Горман. — Но то, м маю відповідати, як командир. Доручаю вам, пане корпорале, як старшому по званню, прийняти на себе відповідальність за вихід групи до «Сулако». По тому — орбітальне бомбардування. Все, це є наказ. Я ся залишаю прикриттям.

— Я ся теж залишаю, — внезапно ответила Васкес, поднимаясь на коленях с пола и отдирая с мертвого Дрейка ранец с припасом для смарта.

— М сьо наробила, та теж мушу ся відповісте. А ще й кохам Гормана. А що поробиш, серцю не прикажеш.

— М думав, що мене кохаєш, — ответил с пола мертвый Дрейк, отстегивая карабины заплечника смарта.

— Та ньо, ми з тобою так, сексувалися. А кохання — воно ж як зоря, сходить коли йо не чекаєш. Навіть миші єбуться, то справа нехитра, а люди кохають.

— Кохаеш м? — спросил Горман. — То так? Певно?

— Завше кохала.

— А чом не казала?

— Стидалася. Бо дурний ти з виду, пришелепок. Два бойових вильота, ну шо це для козака?

— Та де ж м взяти ти вильоти, — горестно ответил лейтенант Горман. — Йеден вильот- штириста гривнів занеси. А зарплята три тисячі. А в мене мамка хора.

— Та знаю, — сказала Васкес, подошла и поцеловала Гормана в каску, оставив на бронекерамике шлема розовый отпечаток помады. — Том й не суджу. Шо, на життя довіки?

— На життя, та до самої смерті, — ответил Горман и поцеловал Васкес в мексиканскую повязку. — Все, группа пошла. Неисполнение приказа офицера — расстрел здесь или виселица по суду дома.

— Бишоп!- сказал в ларингофон Хикс.- У нас тут теперь трое «трехсотых» и одна… ммм… не совсем вменяемая женщина. Мы отходим. Операцией теперь командую я.

Группа канула в тень коридора, утаскивая за собой раненых, а Горман и Васкес, прижавшись друг к другу синталевыми плечами, встали в проходе, подняв оружие.


Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *